Карта сайта    



На главную    



 Контакты: info@britishcat.ru    
 Тел.: (495) 631-4904, (925) 504-8983    
Наши новости

Все, что нужно знать о британских кошках

Фотогалерея производителей питомника

Британский кот - самый лучший в Мире!

Наши кошки

Гороскоп для британских кошек

Имена для британских котят

Продажа британских котят

Ссылки

Форум о британских кошках

Персональный сайт британского кота Сундука

Британские коты и британские котята из лучших питомников британских кошек Бельгии, Франции, Голландии, Германии.

Британский клуб кошек предлагает элитных британских котят как традиционных, так и редких окрасов. Британские коты и британские кошки питомников нашего клуба несут крови лучших европейских производителей
Британский клуб предлагает элитных британских котят

Контакты:

(925) 504-8983

(495) 631-4904


E-mail: info@britishcat.ru
 


Яндекс цитирования
Rambler's Top100


Старый 10.08.2022, 04:21   #121
Ольга Шаронова
Администратор
 
Аватар для Ольга Шаронова
 
Регистрация: 20.01.2007
Сообщений: 23,438
Иосиф Бродский — Письма римскому другу

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им…
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще… Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
__________________
Administator

Изучив повадки людей, предпочитаю общество британских котов.

Последний раз редактировалось Ольга Шаронова; 10.08.2022 в 05:22.
Ольга Шаронова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 27.09.2022, 05:03   #122
Ольга Шаронова
Администратор
 
Аватар для Ольга Шаронова
 
Регистрация: 20.01.2007
Сообщений: 23,438
Юрий Левитанский


Каждый выбирает для себя...

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Мера окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.



Один и тот же сон мне повторяться стал:
Мне снится, будто я от поезда отстал.
Один, в пути, зимой, на станцию ушел,
А скорый поезд мой пошел, пошел, пошел,
И я хочу бежать за ним - и не могу,
И чувствую сквозь сон, что все-таки бегу.

И в замкнутом кругу сплетающихся трасс
Вращение Земли перемещает нас -
Вращение Земли, вращение полей,
Вращение вдали берез и тополей,
Столбов и проводов, разъездов и мостов,
Попутных поездов и встречных поездов.

Но в том еще беда, и, видно, неспроста,
Что не годятся мне другие поезда.

Мне нужен только тот, что мною был обжит.
Там мой настольный свет от скорости дрожит.
Там любят лечь - так лечь, а рубят - так сплеча.
Там речь гудит, как печь, красна и горяча.
Мне нужен только он, азарт его и пыл.
Я знаю тот вагон, я номер не забыл.
Он снегом занесен, он в угле и в дыму,
И я приговорен пожизненно к нему.
Мне нужен этот снег. Мне сладок этот дым,
Встающий высоко над всем пережитым!

И я хочу бежать за ним - и не могу,
И чувствую сквозь сон, что все-таки бегу,
И в замкнутом кругу сплетающихся трасс
Вращение Земли перемещает нас.
__________________
Administator

Изучив повадки людей, предпочитаю общество британских котов.

Последний раз редактировалось Ольга Шаронова; 27.09.2022 в 05:31.
Ольга Шаронова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 17.10.2022, 03:47   #123
Ольга Шаронова
Администратор
 
Аватар для Ольга Шаронова
 
Регистрация: 20.01.2007
Сообщений: 23,438
Есть три проявления Бога на Земле:
природа, любовь и чувство юмора. Природа помогает жить, любовь - выжить, а чувство юмора - пережить.

Михаил Задорнов
__________________
Administator

Изучив повадки людей, предпочитаю общество британских котов.
Ольга Шаронова вне форума   Ответить с цитированием
Старый 21.10.2022, 04:17   #124
Ольга Шаронова
Администратор
 
Аватар для Ольга Шаронова
 
Регистрация: 20.01.2007
Сообщений: 23,438
История борьбы с одиночеством: как пазлы и кроссворды спасают от печали, а прогулки помогают найти себя

Как пазлы помогают справиться с меланхолией? Что связывает кроссворды и капитализм? Почему рыболовы — фетишисты? Практики добровольного и вынужденного уединения — от монастырей и одиночных камер до пасьянсов и серфинга в интернете — много лет изучает историк повседневности Дэвид Винсент. О том, что люди делают, когда остаются одни, автор масштабного труда «История одиночества» рассказывает в тексте про радости уединенного досуга XX века — как бесцельное фланерство стало способом самопознания, почему в 1950-х домоцентричная культура породила движение do-it-yourself, что общего у кинозалов и секса, почему выгулы питомцев из рабочей повинности стали приятным досугом и как превратить изматывающее одиночество в терапевтическое уединение.

Как и многие другие виды отдыха, кроссворд был одновременно и одиночным делом, и социальным предприятием. Решающий головоломку по природе своей — одиночка с карандашом в руке и газетным листком или же подборкой игр, собранной в одну книгу. Решение кроссворда — личное достижение, и неважно, было ли оно выполнено в рамках знаменитого ограничения, якобы установленного бывшим ректором Итонского колледжа: уложиться в четыре минуты, пока варится яйцо. Однако в случае затруднения приходилось и поговорить — с членами семьи или коллегами. В растущей газетной индустрии ежедневный или еженедельный кроссворд был самым интерактивным элементом, превосходящим в этом смысле колонку с письмами читателей. Игры преподносились в виде конкурсов с небольшими денежными призами или соответствующими литературными подарками вроде словаря. Подобно коллекционированию марок, новая страсть получила королевскую печать одобрения в лице королевы Марии, и, как и в случае с популярными увлечениями начиная с поздневикторианской эпохи, растущее число энтузиастов стало обретать организованные формы (например, возникла Национальная ассоциация любителей кроссвордов).

Кроссворд соответствовал ритмам зрелого капиталистического общества. Это был вызов, требующий образованного ума, способного к концентрации и эффективному целеполаганию. Не до конца решенная головоломка означала поражение.
Решение финальной загадки требовало многих навыков из числа тех, что были необходимы для успешной профессиональной, предпринимательской и даже, как оказалось, шпионской карьеры*. В то же время все это по природе своей было необязательным и непродуктивным. Это занятие имело экономическую ценность для газет и книгоиздателей, но в остальном относилось к сфере безделья. Хотя оно и могло демонстрировать сходство с литературной культурой, в нем не было ни творческой, ни интеллектуальной пользы, извлекаемой из серьезного чтения. Решенный кроссворд — это личное достижение, не имеющее дальнейшего смысла после того, как он проверен по следующему номеру газеты. Как заметил Стивен Гелбер, подобные развлечения одновременно отражали растущий разрыв между работой и игрой и поощряли дисциплину, ассоциирующуюся с экономической деятельностью. Как и другие увлечения, связанные с умственным трудом или с физическим, они ознаменовали достижения экономики ХХ века, предоставившей больше возможностей для того, чтобы избежать труда, и больше доходов для того, чтобы инвестировать в альтернативные виды деятельности. Они демонстрировали свободный выбор в потреблении досуга, но вместе с тем были ориентированы на регулярный, дисциплинированный результат. Кроссворд был одним из целого ряда способов развлечься, оформлявших собой часы, которые, по крайней мере для мужчин, окружали все более четко определенный рабочий день. И в отличие от более практичных видов времяпрепровождения головоломка была по сути своей портативна. По мере того как все больше времени тратилось на дорогу до работы и все больше заработанных денег — на отпуск в дальних краях, кроссворды не давали скучать.

От других популярных развлечений кроссворд отличался тем, что был почти бесплатным. Газету и так покупали, а пока переписка все еще была основным средством общения на расстоянии, несмотря на постепенное наступление телефона, в любом доме непременно имелись и письменные принадлежности. В других случаях одиночные удовольствия все чаще были символической формой потребления. Они представляли собой площадку, на которой люди выражали свое «я» путем приобретения товаров. В коллекционировании покупка материальных вещей и вовсе была основной целью. Хотя целый ряд второстепенных целей можно приписать, скажем, коллекционированию марок, однако в основе этой деятельности лежало потенциально безграничное вложение денег, которое, если все хорошо продумать, само может стать источником дохода. Еще лучше это видно на примере коллекционирования самих денег.

«Собирание монет, — объяснял автор соответствующего руководства, — одно из немногих увлечений, которое может приносить удовольствие долгие годы и оставаться при этом возможным источником прибыли»*.

Но и там, где главная цель не имела финансового характера, карман энтузиаста был мишенью, по которой то и дело наносились удары. Журналы, посвященные тем или иным хобби, заполняла реклама не только конкретного продукта, но и длинного ряда инструментов и сопутствующих принадлежностей. Предприниматели вроде Фрэнка Хорнби* быстро поняли, что ключ к коммерческому успеху — добиться того, чтобы никакой набор никогда не был полным. Всегда можно приобрести еще одну модель поезда, еще одно дополнение к схеме рельсовых путей или же дополнительные модели для создания зданий и ландшафтов.

В более экстремальной форме, особенно в случае с занятиями на свежем воздухе, такими как рыбалка, наблюдается фетишизация предметов — удовольствие от владения инструментами или одеждой по той причине, что они самые новые, самые высококлассные или самые дорогие; или же потому, что самим фактом обладания ими любители могут показать, как хорошо они в них разбираются.
Это был и способ показать себя, и способ охранять границы коллективного занятия. Например, многие мемуары о рыбалке в начале XX века включали в себя описания водных соревнований, которые, вероятно, были непонятны современникам, не разделявшим этого увлечения, не говоря уже о более поздних читателях. В книге Джона Уоллера Хиллса «Лето на Тесте», впервые вышедшей в 1924 году, речь шла об одном-единственном человеке, о ручье и о снаряжении человека.

«Наконец я заметил движение под берегом, — писал он, — это могла быть и крыса, но попробуем-ка мой темно-оливковый киль; размер его был 0, а леска у меня — 3x. Первый заброс увел в сторону ветер, зато на втором был уверенный подъем, и хорошая рыба понеслась вниз по течению».

Вязание и отбор мушек для ловли лосося и форели стали самостоятельным литературным жанром. Во всех этих одиночных занятиях, будь то в помещении или на улице, обвинение в простом баловстве снималось целенаправленным характером деятельности и — в отличие, например, от пьянства — отсутствием явного вреда для самих любителей и для окружающих.

Расширение возможностей персонального потребления, содействовавшее одиночному времяпрепровождению, отражало растущую специализацию досуга. Занятия, которые когда-то были частью ежедневной работы по дому или заработка, все чаще рассматривались как отдельные формы поведения. Так, садоводство на протяжении веков было одновременно и источником удовольствия, и важнейшим средством поддержания дефицитной семейной экономики. И эта тенденция сохранялась, принимая новые формы, однако в период Великой депрессии выделение участков под огород достигло своего пика, а после Второй мировой войны с ее (вдохновленной правительством) установкой на самодостаточность огородничество постепенно перестало быть материальной необходимостью. К началу XXI века, согласно подсчетам, регулярно им занимались около 25 миллионов взрослых. Оно вошло во все более обширную категорию хобби, охватывающую как проверенные временем увлечения, так и новые, технически сложные занятия, такие как химия или радиостроение. За первое десятилетие послевоенного бума поддающиеся подсчету расходы на разнообразные увлечения возросли на 50%.

«Спектр увлечений, известных под общим названием хобби, — отмечал Фердинанд Цвейг в исследовании „Британский рабочий“ (1952), — огромен и удовлетворяет самые разнообразные интересы». «Полезные ремесла, — сообщал автор проведенного тогда же опроса семей из рабочего класса, — находят удивительное количество поклонников. Большое удовольствие получают от „гончарства“, „жестяных работ“, „мелкой работы“».

Задачи, требующие серьезной индивидуальной концентрации вдали от остальных членов семьи, освещались в растущей периодической литературе. Главным материалом в Hobbies Annual за 1959 год была подробная инструкция по изготовлению «музыкальных швейцарских часов».
Они показывали время, играли мелодии, обладали подсвечиваемым циферблатом и могли использоваться для хранения «безделушек или сигарет». «Их может сделать любой, —заверял автор журнала, — при помощи всего лишь нескольких простых инструментов, и они станут прекрасным подарком».

С появлением в середине 1950-х движения «самодельщиков» (do-it-yourself) создание чего бы то ни было своими руками приобрело новые черты. Как и в случае со смежным понятием «хобби», в деятельности, охватываемой этим термином, присутствовал элемент преемственности. Новым же было ощущение исторического изменения в отношении к своему дому. Жители финансируемых государством домов не ждали, пока муниципальные работники что-то отремонтируют или облагородят, а брались улучшить свое жилое пространство сами. Обладание собственным, а не съемным жилищем вело к росту расходов на мебель и сопутствующие товары. В октябре 1955 года издательство Newnes запустило журнал Practical Householder, предназначенный для обслуживания этого рынка. Менее чем за два года его тираж превысил миллион экземпляров. Что же до быстро развивающегося телевидения, то штатный эксперт в области «сделай сам» Барри Бакнелл получал от зрителей до 35 тысяч вопросов в неделю; ему требовалось десять секретарш, чтобы успевать на них отвечать. На иллюстрациях Practical Householder часто изображались целые семьи, включая детей, «мастерящие и ремонтирующие вещи и выполняющие работу по дому».

Во все более домоцентричном обществе крепло ощущение коллективного дела в затратах времени и денег на такие задачи, как изготовление «садовых стульев и садовых качелей» или, например, дивана-кровати.
Принимаемые решения все чаще были общими, равно как и удовольствие от выполненной работы; однако, за исключением, возможно, живописи и декорирования, фактический труд в большинстве случаев оставался раздельным и гендерно обусловленным.

Под рубрикой «хобби» можно было обнаружить и пешие прогулки. Старые формы ходьбы медленно сходили на нет. Случайные выходы на прогулку становились все более доступными для женщин, особенно с увеличением числа муниципальных парков. Несмотря на использование поездов и автобусов, путь на работу в городах и поселках еще долго не утрачивал связи с физической нагрузкой. Исследования организации под названием «Массовое наблюдение», проводившиеся во время и сразу после Второй мировой войны, показали, что около трети мужчин- кормильцев отправлялись по утрам на работу пешком, а одна пятая — на велосипедах. Лишь те, кто зарабатывал больше десяти фунтов стерлингов в неделю, ездили на работу на собственном автомобиле. К концу послевоенного бума доступность личного транспорта выглядела иначе. В 1950 году на дорогах было 2 миллиона автомобилей, а два десятилетия спустя — почти 10 миллионов. Владение собственностью стало достаточно распространенным явлением среди работников физического труда, которых ликвидация трущоб рассеяла по пригородам, в результате чего они получили возможность наслаждаться самыми личными и одинокими из всех поездок — поездками на работу в автомобиле, где нет никого кроме водителя и где играет (или не играет) радио.

В одном из своих направлений характерная для XIX века практика одиночных прогулок продолжала набирать обороты. Неуклонный рост показал выгул собак в городах: в 1960-х гулять просились 4 миллиона животных, а к 2012 году — уже 8 миллионов. По сути, это были одиночные прогулки, хотя они и могли быть поводом для общения между владельцами собак на улицах и в парках. В остальном же перемены шли в направлении такого мира, который описала Ребекка Солнит, — где «ходьба выпала из континуума человеческого опыта, превратившись в предмет сознательного выбора». Это могло означать принципиально социальную активность. Пешие прогулки как организованная активность по выходным дням получили еще большее распространение благодаря городским клубам и улучшенному железнодорожному сообщению. Существовало классовое различие между путешественниками, у которых был самый минимум специализированной одежды, и любителями походов, унаследовавшими высокое интеллектуальное стремление Лесли Стивена и его коллег и наряжавшимися для экспедиций в бриджи и куртки, сшитые по индивидуальному заказу. Какой бы ни была одежда, дальнейшее распространение печатных путеводителей позволяло выбравшим компанию самих себя безопасно добраться до места назначения пешком.

Сольная прогулка, не являвшаяся необходимым элементом повседневной жизни и не имевшая целью достичь определенного места, приобрела большее значение.
В 1927 году Вирджиния Вулф приветствовала появившуюся у женщин возможность присоединиться к устоявшейся традиции городского фланерства. Она описала поход, предпринятый как будто бы с целью покупки карандаша.

«Едва лишь одним прекрасным вечером — между четырьмя и шестью — мы выходим из дома, — писала она, — как тут же сбрасываем личину, под которой знали нас наши друзья, и становимся частью той огромной республиканской армии анонимных бродяг, чье общество так приятно нам после одиночества нашей собственной комнаты».

Как и у Диккенса, удовольствие в данном случае заключалось в бесконтактном контакте с чужими людьми. Знание составлялось путем сознательного бриколажа. В беспорядочном движении раскрывались мимолетные биографии, которые обогащали и развлекали без ущерба для частной жизни самого прохожего. Оно выявляло структуры городской жизни, скрытые за формальным языком проектировщиков и объективным рисунком на карте. В наши дни Уилл Селф с неудовольствием отмечает здесь явный упадок по сравнению с началом XX века, когда «90% путешествий меньше чем на шесть миль совершались пешком». Если в молодости он ходил пешком, потому что не мог себе позволить других средств передвижения, то сейчас он отправляется в долгие походы исключительно ради удовольствия. Иэн Синклер, ведущий современный практик этого способа исследования городов, настаивает на синтезирующей функции прогулки без конкретного направления.

«Прогулка, — пишет он, — лучший способ исследовать и использовать город; перемены, сдвиги, разрывы в облачном куполе, движение света по воде. Рекомендуется дрейфовать целенаправленно, бродя по асфальтированной земле в бдительной задумчивости, позволяя вымыслу скрытой закономерности обнаружить себя».

Хобби, благоустройство дома и другие домашние развлечения были добровольной деятельностью, осуществлявшейся в свободное от работы время. Они одновременно служили празднованием растущего благосостояния и компенсацией за скуку, ценой которой этот возросший доход зачастую добывался. «Часто работа — это просто то, чем он зарабатывает на жизнь, — писал Фердинанд Цвейг о послевоенном работнике, — то, что ему не нравится и что он не стал бы делать, если бы его к тому не принуждали. Зато в своих увлечениях он вновь обретает свободу; во многих случаях они — последнее, что осталось у современного человека, чтобы на время стать свободным».

Но был у разрастающихся форм проведения досуга и не столь позитивный аспект. В 1925 году газета Manchester Guardian опубликовала статью об «эпидемии» кроссвордов, которая охватила Соединенные Штаты и начала распространяться в Европе. В статье цитировалось суждение Рут Хейл, президента недавно созданной Национальной ассоциации любителей кроссвордов. «Когда жизнь совсем лишена удовольствий, — объясняла она, — как обычно и бывает даже с лучшими из нас, то ничего не остается, как покинуть ее — разумеется, на время, но полностью. И здесь подойдет игра в бридж, еще лучше — игра в мяч, а лучше всего — кроссворд». Решение ежедневной головоломки служило защитой от ничем не заполненного времени или от неинтересной компании. К нему прибегали, когда не было ни пользы от разговора, ни близкой перспективы вступить в схватку с полчищем неприятностей.

Другим широко распространенным способом отвлечься стал в межвоенные годы пазл. В отличие от новой игры со словами, это занятие имело в британской культуре долгую историю. Восходит оно к разрезанной на части географической карте, изобретенной Джоном Спилсбери в 1769 году в качестве познавательного развлечения для детей из богатых семей. В XIX веке им увлекались женщины из высших слоев общества (в том числе королева Виктория), искавшие приличного способа заполнить бездну пустого времени. Вырезанные вручную из дерева головоломки оставались дорогой игрушкой, но технический прогресс между войнами, особенно в массовом производстве штампованных картонных версий, сделал это развлечение более доступным — как раз тогда, когда рабочие оказались вынуждены то и дело «простаивать». После этого оно пользовалось популярностью, не ограниченной ни возрастом, ни классом, ни полом. Для маленьких детей головоломка была игрушкой, но к ней активно обращались и все те, у кого имелась под рукой плоская поверхность, которую можно было в течение какого-то времени не трогать. Как и в случае с коллекционированием марок, она продолжала пользоваться покровительством королевских особ, в том числе герцога Виндзорского и королевы Елизаветы, но и в целом отвечала широкому спектру вкусов, начиная от фотографий праздничных видов и заканчивая репродукциями лучших произведений мирового искусства, разрезанными на тысячи мелких кусочков.

Как и в случае с другими долгосрочными занятиями, такими как вязание, составление пазлов могло сопровождаться спорадическими разговорами. Другие члены семьи могли принять участие в решении задачи или даже, желая развлечься, вступить в состязание по составлению пазлов. Но по существу это был персональный проект — форма сосредоточенного ухода от общества или же заполнение долгих периодов времени, когда никакой компании не было. Когда Маргарет Дрэббл перешла от художественной прозы к мемуарам, она структурировала изложение вокруг своей давней страсти к пазлам. Их притягательность, как и притягательность кроссвордов, отчасти заключалась в конечности этого занятия. В отличие от более серьезных жизненных задач, здесь были рамка, заданная картина и, при достаточном усердии, гарантия завершения. Вязание может оказаться неудачным из-за какой-то ошибки, в ремесле может проявиться нехватка навыков, но не было такой причины, чтобы начатый пазл невозможно было закончить. В то время как иные профессиональные писатели любили отдыхать, играя в слова, Дрэббл нашла облегчение от работы именно в невербальном характере этой головоломки. Отдельное удовольствие доставляли высококлассные коробки с познавательными сведениями из истории искусства. Вместе с тем погружение в то, что она называла «одиноким убийцей времени», имело и более глубокую цель.

«Составление пазлов, — объясняла Дрэббл в предисловии к воспоминаниям, — а также письмо о них — одна из моих стратегий по преодолению меланхолии и избеганию печали».
Во все времена личные отношения — настолько же причина депрессии, насколько и лекарство от нее. Дрэббл вернулась к прежнему увлечению пазлами после смерти родителей. Быть одной часами напролет, ставить рамку и создавать узоры, ни на кого не отвлекаясь, — все это было необходимо ей для управления настроением и поддержания своего социального «я».

Подобные возможности терапевтического сосредоточения предоставляли и многие другие одиночные увлечения. Страсть Хантера Дэвиса к собиранию марок продолжалась на протяжении всей его напряженной писательской жизни. Суть притягательности филателии заключалась в замкнутом характере этого занятия. «До сих пор, — писал он, — я получаю бесконечное удовольствие от марок и не могу представить себе другого хобби, которое было бы таким же безобидным, так же легко организуемым, таким же чистым и опрятным и которое тоже никого не огорчало бы и не пугало бы лошадей». «Большой профессиональный мир марок» его пугал, но зато он любил уединение, в котором можно было упорядочивать и рассматривать свою коллекцию. Саймон Гарфилд в мемуарах «Мир ошибок» также настаивает на притягательности вселенной, из которой исключены запутанные, порой неуправляемые социальные отношения. Когда обычные проблемы подросткового возраста усугубились безвременной смертью старшего брата и матери, он нашел утешение в безопасной тишине коллекции марок. «Что бы ни происходило вокруг, — вспоминает он, — разлад в семье, бремя экзаменов или, позднее, работы, романтические перипетии — это была утешительная и надежная константа. Плоская, компактная, тайная. Марки редко разочаровывали и никогда не покидали меня». Обычное для многих школьников хобби обрело дополнительный смысл, когда Гарфилд сосредоточился на марках с дефектами печати. «Период наибольшего увлечения этими ошибками и наибольших расходов на них, — пишет он, — совпал с сильнейшим чувством скорби из-за утраты семьи». Он все чаще пользовался услугами торговцев, но от более широкого сообщества коллекционеров держался на расстоянии. Это был частный ответ на личные потребности. Во взрослой жизни его страсть угасла, но затем вспыхнула вновь после того, как распался его брак; бегство в это дорогостоящее увлечение было одновременно и причиной, и решением проблем в отношениях.

Большинство умножающихся видов одиночного досуга требовали, как мы видели, затрат как на сами материалы, так и на необходимые для них время и пространство. Как бы ни были важны их увлечения для таких любителей из среднего класса, как Дрэббл и Гарфилд, можно утверждать, что выгода была обратно пропорциональна возможностям. Есть разница между теми, кто тратил свободные деньги (которых в целом стало больше) на рыбалку в Хайленде или же свободные часы в загородных домах на пазлы и гобелены, и малоимущими женщинами из рабочего класса, отчаянно пытающимися найти хоть какую-то возможность отдохнуть в одиночестве. В интервью, собранных Марджери Спринг Райс, вырисовывалась «картина, главные элементы которой — однообразие, одинокость, подавленность и тяжелый и грязный труд». Главу «Дневная работа» она начала с истории женщины, дошедшей до полного истощения здоровья в результате отсутствия какого бы то ни было отдыха от воспитания пяти детей в одиночку. В подобных условиях наибольшее значение для физического или умственного выживания имели как раз мимолетные моменты личного досуга. Некоторые из них включали в себя общение — в виде встреч с другими женщинами на крыльце или в магазинчике возле дома. Но многие из них ценились за отсутствие компании — в лице плачущих детей или неразговорчивого мужа, вернувшегося с работы.

Одиночество превращалось в уединение, когда женщина могла наслаждаться собственной компанией во время произвольной прогулки, или получасового чтения книги или газеты, или рукоделия, не имевшего целью поддержание скудного семейного запаса одежды в рабочем состоянии.
Даже на этом социальном уровне стали появляться дополнительные развлечения: респондентки Спринг Райс добывали дешевые пазлы и разгадывали кроссворды.

Самым значительным из этих новых видов досуга было кино, которое в межвоенный период значительно расширило возможности временного побега из домашней жизни. Мужчины, женщины и дети из всех слоев общества — все покупали билеты во вновь построенные дворцы грез, ежегодная посещаемость которых к 1939 году приблизилась к миллиарду человек. Почти треть населения ходила в кино хотя бы раз в неделю, причем более высокая доля приходилась на рабочий класс, а также на женщин. Причины провести часть дня или вечер перед экраном были разные. Притом что многие зрители покупали билеты независимо от программы и в некоторых рабочих кварталах целая четверть жителей ходила в кино дважды в неделю или чаще, его привлекательность не сводилась к привлекательности конкретных фильмов или актеров. Матери брали с собой детей, чтобы развлечь или успокоить их; влюбленные предавались ухаживаниям вне поля зрения родителей. Пары хотели побыть вместе там, где им никто не мешал. Не столь желательный контакт инициировали мужчины, охотившиеся в темноте на одиноких женщин. Глэдис Лэнгфорд, спасаясь от «черной собаки меланхолии», вторгавшейся в ее одинокую жизнь дома, регулярно становилась жертвой грубых приставаний, которые продолжались даже тогда, когда она говорила нападавшему, что если бы он видел, сколько ей лет, то едва ли стал бы ее беспокоить.

За социальными аспектами покупки билета скрывалось нечто более глубокое — стремление отвлечься от насущных проблем. Чтение всегда ценилось как средство спасения от окружающих обстоятельств и от компании. «Это большое блаженство, — писала Нелла Ласт в дневнике для „Массового наблюдения“, — когда, погрузившись в книгу, получается пусть ненадолго, но забыть о времени и обо всех заботах». Эту же функцию выполнял отдых, связанный с однообразным ручным трудом. «Я сижу и обдумываю разные вещи, — писала Ласт, — пока мои пальцы порхают над шитьем».

Такое абстрагированное уединение нигде не было так доступно, как в окружении кинозрителей. Многие из женщин, ходивших в кинотеатры (зачастую богато оформленные), желали всего лишь отдохнуть от своего одинокого труда. «Она сидит в очень удобном кресле, — писала Маргарет Эйлс, вспоминая первое поколение кинозрителей, — и слышит неплохую популярную музыку. <…> Так мама отдыхала». Помимо секса, кино было единственным популярным видом отдыха, для которого была принципиальна темнота. Этим оно отличалось от занятия, распространившегося в 1950-х годах, — просмотра телепередач. Едва гасили свет, границы реального мира растворялись. В обволакивающей темноте, освещенной лишь мерцающим проектором, все домашние невзгоды, все проблемы в отношениях с семьей и соседями на время отступали. Расслабленный зритель мог погрузиться в мир, показанный в фильме, а мог блуждать по персональным ландшафтам, созданным его воображением.
__________________
Administator

Изучив повадки людей, предпочитаю общество британских котов.
Ольга Шаронова вне форума   Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход

 

vBulletin 3.8.2 | Copyright ©2000-2013 Jelsoft Enterprises Ltd.
All Rights Reserved. | This file may not be redistributed in whole or significant part. | VBULLETIN IS NOT FREE SOFTWARE | http://www.vbulletin.com | http://www.vbulletin.com/license.html
Русский перевод: zCarot, Vovan & Co
Все права принадлежат Питомнику Британских Кошек BritishCat.ru 2013
При использовании материалов сайта ссылка на сайт обязательна!
© 2013 BritishCat.ru